Проба пера

on

Всем привет! Надеюсь, ваше настроение такое же прекрасное, как и у меня.

Сегодня я хотела бы познакомить вас с произведением моего искусства(хотя последнего у меня нет)х) Ну в общем читайте!

Элизабет Моррисон вот уже как год жила у своей тёти Афины, противной и скупой до невозможности женщины, с серыми глазами и крашенными желтыми волосами. Тётя Афина терпеть не могла свою племянницу, и та отвечала ей тем же. Родители Элизабет были живы и здоровы, но находились в финансовых трудностях и жили в нескольких кварталах от дома сестры Аллиры, мамы Элизабет, где и оставили на некоторое время дочь, так как не могли даже сытно накормить и хорошо одеть девочку. Это было сделано из хороших побуждений, не думайте плохо о родителях Элизабет. Они постоянно навещали дочь, пытались ей даже сделать какие-то сюрпризы. Но жизнь сложна и жестока — не одно, так другое. Тётя часто запрещала родителям девочки посещать её дом, да и вообще видеться с дочерью, ибо она хочет воспитать из этой, по её словам, грубой и невоспитанной девчонки прекрасного лебедя. Но Элизабет была совершенно другим человеком, а не таким, каким его видела её тётя. Родители спокойно могли предъявить свои права, но тогда Элизабет бы оставили вместе с родителями — то есть, ни еды, ни одежды, ни дома, ничего! Почему Аллира и Джон обеднели — об этом позже, а сейчас начинается самое интересное…

Весь дом спал. Элизабет снился сон. Сначала картина из настоящей жизни: тётя Афина рассказывает своей дочери, как плохо живется родителям Элизабет, причем говорила она без жалости, что сильно возмущало саму девочку, которая тихо лежала на ступеньках лестницы и слушала эти «байки» про своих маму и папу.
Вообще, тётя постоянно упрекала Аллиру, и говорила ей, что вышла она за «чертёнка, свалившегося на землю», на что мама Элизабет усмехалась, отдавала положенную сумму денег и уходила, так и не повидавшись с дочерью, в то время обычно уже спящей. А еще тётя Афина всем вторила, что её племянница есть как слон, хотя это было далеко не так.
Потом картина изменилась, появились очертания её скудной комнаты: старого шкафа, разбитого зеркала, маленькой кровати и дырявого ковра. Это изображение всё становилось чётче и чётче, пока совсем не стало ясным. Вот тут и началось: за окном шёл сильный снег, Элизабет вдруг заметила, что сидит на ковре и ни о чём не думая смотрит в никуда. Девочка встала и подошла к окну. О, как было прекрасно на улице! Сильный снег, мороз, утро — ведь это прекрасно! Чувство волшебства заселяется в сердце, и серые дни уходят прочь! Но вдруг, дверь старого шкафа резко открывается и оттуда вылетают золотые маленькие часики, а потом., дверь со скрипом опять затворяется.
От неожиданности Элизабет закричала, закрыв лицо руками…
Вот тут то она и проснулась по-настоящему. Девочка открыла глаза и уставилась в потолок, с которого часто сыпалась штукатурка. Не долго думая, Элизабет резко встала, подошла к шкафу и с силой дернула ручку. Дверца открылась, но ручка осталась в руке девочки.
— Класс! — воскликнула Элизабет, как вдруг услышала тяжелые шаги. Мимолетом девочка захлопнула дверцу шкафа и нырнула рыбкой в кровать, с головой накрывшись одеялом. И тут в комнату вошла разозленная тётя.
— Ты что кричишь! — прошипела она. — Ты на часы не смотрела? Четыре часа утра!
Да, и вправду, на часы девочка не смотрела, потому что их у неё в комнате не было. Несмотря на шипение тёти, Элизабет посапывала и посвистывала, всем видом пытаясь доказать, что она спит. Но тётя решила этот вопрос быстро — она сдернула одеяло с племянницы, развернулась и ушла в свою комнату, оповестив и без того расстроенную девочку, что та останется без завтрака.
Как только шаги затихли, Элизабет села на кровать и поёжилась — было слишком холодно, а в её комнате батареи топили очень слабенько, плюс к тому — щели в окнах пропускали ветер. То есть зима давала о себе знать всеми способами.
Девочка тихонько встала и подошла к шкафу. С трудом открыв сломанную дверцу шкафа, Элизабет вытащила оттуда поношенное красное платьице, практически белые колготки, которые она берегла как зеницу ока и каждый день стирала, и большую корзинку. Одевшись и прихватив с собой корзинку, девочка приоткрыла дверь. Было тихо: все ещё спали. В этом доме было положено вставать в выходные в 9 часов утра, а в будни — в 7. Но Элизабет всегда вставала в 5 часов, чтобы успеть повидать родителей, которых она очень любила и ценила.
Девочка стала спускать по ступенькам: её комната находилась на чердаке, от которого вниз вела винтовая лестница, покрытая бархатным красным ковром. Элизабет очень хотелось есть, но вспомнив о наказании, она скривилась: на завтрак ей выдавали тарелку каши и бутерброд с маслом — это лучше, чем ничего. Одно успокаивало девочку, что вскоре она увидит родителей, и может там, но она поест.
Да, дом спал крепким сном. Элизабет зашла в гостиную и взглянула на часы: уже было 4:30, стоило поторопиться. Девочка, пройдя через гостиную, оказалась на кухне. Приблизившись к холодильнику, она неслышно открыла его. Сколько здесь всего было! И варенье, и сгущенка, и молоко, и колбаса, и всякая всячина, огромное разнообразии еды! А девочку так плохо кормили, твердя, что и без того еды в доме мало. Это глупое объяснение повторялось каждое утро.
Элизабет поставила корзинку на ближайший стул, и начала повторять свою операцию, которую можно было здесь наблюдать каждое субботнее утро. Девочка достала из холодильника открытый батон белого хлеба, бутылку с молоком, колбасу, банку сгущенки и банку варенья. Много брать было нельзя — заметят! Свалив продукты в корзинку, девочка высыпала туда же сверху половину фруктов из чаши, стоявшей на столике рядом. Таким образом, пополнив свои запасы, Элизабет вылетела из кухни. Девочка уже хотела было направиться к выходной двери, но тут услышала шаги, которые приближались именно с той стороны, где и находился выход. Она рванула в комнату своей троюродной сестры. Так получилась, что девочка жила у своей двоюродной тёти, так как её родная жила где-то совсем далеко, хотя иногда даже присылала Элизабет подарки на Рождество, что очень радовало саму девочку.
Комната Офелии Харпер, троюродной сестры Элизабет, находилась как раз таки в противоположной стороне. Туда-то и полетела девочка, опасаясь этих шагов и их хозяина. Приоткрыв дверь, Элизабет оказалась в очень уютной большой комнате. Тут она бывала редко. Здесь стоял диван, кресло, заваленный рабочий стол с настольной лампой, которая очень нравилась Элизабет. Справа от входа располагался огромный зеркальный шкаф с кучей вещей, чуть дальше — книжный шкаф, которым, по-видимому, уже давно не пользовались. А на полу лежал белоснежный ковер со сложным розовым рисунком.
Но шаги приближались, поэтому рассматривать комнату было некогда. Элизабет закрыла дверь и в ужасе огляделась, ища глазами место, которое её спасет, и где её не найдут. Тем временем шаги затихли, их хозяин остановился напротив двери, и видно хотел войти сюда. И тут решение пришло в голову напуганной девочке. Не думая о последствиях, Элизабет подлетела к открытому окну и выскочила на улицу. Падать пришлось не долго — подоконник находился в метре от земли, да еще снег смягчил падение. Не вылезая из сугроба, куда провалилась девочка, она ждала, что же будет дальше. Было очень холодно, хотелось поскорее отсюда выбраться. Подождав минуту, девочка вылезла из снега и аккуратно, особо не высовываясь, заглянула в окно: всё было тихо, но вот дверь приоткрылась. Девочка уцепилась пальцами в подоконник, грозясь оставить там след от волнения. Но в комнату, как ни в чём не бывало, тихой поступью вошёл Тоби — глупый рыжий кот. Девочка облегченно вздохнула и, подтянувшись на руках, залезла обратно в комнату. Но Тоби, совсем не обращая на неё никакого внимания, спокойно запрыгнул на огромную кровать-диван Офелии, и свернувшись клубочком, мирно стал спать.
Тогда Элизабет тихонько вышла из комнаты, притворив за собой дверь, и прошла к выходу. Быстро накинув на себя что-то вроде пальто и нацепив красную шапку, девочка взяла корзинку и накрыла её платком. Так получилось, что когда Элизабет убегала от страшных и неизвестных шагов, она случайно оставила корзинку в нескольких шагах от двери, что было не разумно с её стороны, если бы вместо Тоби это оказалась бы тётя Афина.
Повернув три раза ключ в замке, девочка открыла дверь и вышла на улицу. Везде лежал снег, даже глаза слепило от его обилия. Но Элизабет это только радовало — ведь так хорошо! На дворе не стоял, а прогуливался первый день зимы. Как было прекрасно! Но нужно было спешить, часы в комнате сестры через окно уже показывали 5 часов утра.
Девочка выбежала за калитку и понеслась к родителям. Но устав, Элизабет сошла на шаг. Пока она шла, она все думала о своем сне. Он ей снился уже третий раз: первый раз неделю назад, второй раз четыре дня назад, и третий раз — вот сейчас, час назад. Смысл сна она так и не поняла: ну вот из шкафа вылетают часы, ну и что дальше то? Что с ними нужно сделать? Запихнуть их обратно в шкаф?
Размышляя таким образом и задавая себе забавные риторические вопросы, Элизабет вдруг остановилась. Ей послышался скрип. Может быть для нас скрип в 6 часов утра — это привычное дело. Но Элизабет знала, что это место тихое, и что все спят в такое раннее время. Тем не менее скрип повторялся раз за разом, через определенные равные промежутки времени.
Девочка огляделась по сторонам, вот тут-то она и заметила какого-то мальчика, который качался на качелях.
«Странно, — подумала Элизабет, — я здесь еще не встречала никого в такое ранее время, да и тем более этот дом пустует. Я здесь давно уже никого не видела».
Ну и вправду, где это видано, чтобы дети в 5 часов утра на качелях качались? Да еще и зимой? Нет, может со стороны это и выглядело нормальным, но Элизабет, к примеру, ещё ни разу за год пребывания в тётушкином доме не видела, чтобы так рано на качелях качались, хотя сама постоянно гуляла рано утром.
Девочка встряхнула головой и пошла дальше, но видно мальчик заметил её любопытный взгляд на себе, потому как соскочил с качелей и крикнул ей:
— Эй, ты, подожди!
Элизабет послушно остановилась, в недоумении глядя на приближавшегося мальчика. Тот остановился перед ней и протянул руку:
— Я Оливер Снокс. А тебя как зовут? — мальчик улыбнулся, и на его щеках заиграли озорные ямочки. На вид ему было лет 12, не больше и не меньше. Был он среднего роста, на сантиметр выше самой Элизабет, со светлыми кудрявыми волосами и глазами, походившими на цвет неба. Одет он был прилично, но зато просто: зелёная куртка, чёрные ботинки, почему-то с заостренными носами и без единой зацепки джинсы.
Элизабет немного помедлив, всё-таки пожала руку и представилась:
— Эл Моррисон, можно просто Эл, — девочка улыбнулась, пытаясь скрыть своё недоумение и непонимание происходящего. Это было всё настолько необычно!
— Моррисон? — переспросил Оливер.
— Ну да, — ещё больше смутилась Эл.
— А я про тебя всё знаю! — воскликнул мальчишка.
— Откуда? — теперь вопросы начала задавать Эл.
— От своих родителей. Наша семья является старыми друзьями с семьёй Моррисон. Я видел твоего брата и твою сестру, но тебя еще ни разу не видел. Ты очень на них похож, вот почему я тебя узнал, — и Оливер стал с интересом разглядывать Элизабет.
— Но…- Эл открыла широко рот, собираясь сказать, что она не «он», а «она», но решила с этим помедлить, — у меня нет сестер и братьев. Ты верно ошибся. Наверное, есть другая семья Моррисон.
— В этом мире нет, но в другом — есть! — спокойно ответил Оливер.
— Что? Какой еще параллельный мир? Ты говоришь про мир смертных? — девочка подумала, что мальчик, верно, перекачался на качелях и у него голова пошла кругом.
— Я не говорил параллельный мир, — начал он, как вдруг остановился. — Подожди, ты хочешь сказать, что родители тебе ничего об этом еще не рассказали? — Оливер в удивлении поднял обе брови.
— О чём? — не поняла Элизабет.
Но как видно Оливер не спешил отвечать на этот вопрос.
— Куда ты сейчас идёшь? — неожиданно спросил он.
— Ммм… — замялась Эл, — к родителям.
— Отлично! Пошли! — Оливер выхватил корзинку из рук Элизабет, взял её за руку и потащил в направлении дома номер 7, где и жили родители девочки.
— Зачем ты меня ведешь к ним? Я сам знаю дорогу! — запротестовала Эл и попыталась освободиться от цепкой руки мальчика, но тот лишь быстрее пошёл вперёд. — Хорошо, — сдалась Эл, — тогда скажи хотя бы, что такого во мне особенного, что у меня вдруг обнаружились братья и сестры в другом мире? — И всё-таки этот вопрос больше других волновал девочку, хотя Эл и пыталась заверить себя, что этот Оливер спятил.
— Не думаю, что я то, кто должен тебе ответить на этот вопрос, — пояснил своё молчание мальчик.
— Спасибо, успокоил! — пробубнила Эл. — А почему ты качался на качелях в такую рань? — не унималась девочка.
Оливер резко остановился, из-за чего на него налетела Эл. Но мальчик не обратил на это внимания.
— Я просыпаюсь рано и люблю гулять. Понятно? — Оливер посмотрел на девочку.
Элизабет кивнула, хотя и не поняла, какая связь между «люблю гулять», «рано встаю» и «качаюсь на качелях», но решила больше не спрашивать.
Оливер пошёл дальше.
* * *
Спустя 10 минут ребята подошли к старому разваленному временем домику. На его облупленной стене висела табличка, на которой синей краской была выведена цифра «7».
— Вот мы и пришли, — подытожил их прогулку Оливер.
— Сам знаю, — буркнула Эл в ответ, ей жутко не понравилось, что какой-то незнакомый мальчишка притащил её к собственному дому, как будто она и сама дойти не могла.
— Иди домой! — приказал он.
— Что? — брови Эл поползли вверх. Он еще ей и указывает, что делать…дожили.
— Иди домой, — повторил он и, улыбнувшись напоследок, скрылся в густых ветках елей.
Элизабет не сдвинулась с места. Это происшествие ей показалось необычным, даже слишком. Вот вы представьте: какой-то незнакомый мальчишка представляется Оливером Сноксом, берет тебя за руку и тащит к собственному дому, да еще и считает тебя мальчишкой?
«Похоже, он немного ненормальный» — сделала для себя заключительный вывод Эл и направилась к крыльцу.
Поднявшись по рассохшимся ступенькам к такой же старой двери, Эл глубоко вздохнула. Сейчас точно что-то произойдет, это она интуицией чувствовала, а интуиции своей, она доверяла больше чем этому Оливеру.
Девочка тихонько постучала в дверь, за которой послышались шорохи, шаги и перешептывания.
Дверь резко отворилась, и на пороге показался высокий, но очень худой человек в очках.
— Папа!

Эмма Уолтр

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

w

Connecting to %s